Интерфейс

Секретики? Очередной "прокол" служб
безопасности.

"ТщательнЕЕ надо, ребята!"
М.Жванецкий

Документ, который запретили огласить 2 ноября по
телевидению члену Кнессета Михаэлю Эйтану
(Ликуд), опубликован в Интернете. <...> Перевод
пресловутого документа на русский язык
читатель найдет ниже.

Небольшое предисловие. Игаль Амир, убийца
Ицхака Рабина, был членом террористической
правой организации, созданной агентом-провокатором
службы общей безопасности (ШАБАК) Авишаем
Равивом. Члены организации, которая называлась "Эяль", в
основном студенты университета Бар-Илан,
давали торжественную клятву сделать все
возможное, чтобы остановить достижение
соглашения с палестинцами, не останавливаясь
даже перед политическими убийствами. Такая
вот израильская "Молодая гвардия". Равив и
завербовал Игаля Амира. После убийства Рабина
причастность агента спецслужбы к покушению
раскрылось. Агента попытались "отмазать" на
самом высоком уровне. Были сделаны заявления
о том, что Авишай Равив непричастен к
убийству премьер-министра, что он не знал о
намерениях убийцы, но соответствующие
документы раскрыть никак нельзя по
соображениям государственной безопасности.

Из опубликованного протокола следует, что
многие из должностных лиц были прекрасно
осведомлены о гадкой ситуации, в которую
попал ШАБАК в результате убийства
премьер-министра, и намеренно лгали. Они не
хотели доводить дело Авишая Равива до суда,
чтобы там не всплыли подробности, которые
могли всерьез повредить деятельности и
престижу ШАБАКа.

Сенсацию, конечно, спустят на тормозах. Не
впервой. В нашей стране событий происходит
много, а люди на удивление забывчивы и
доверчивы. Верят всему, что написано в
газетах или говорится с телеэкрана. Что
поделаешь, средиземноморский менталитет!

О, эта восточная нега! О, это расхлябанное
отношение к делам и обещаниям! О, это
стремление едва научившись чему-либо, считать
себя выдающимся специалистом! Не разбираясь
совершенно в финансах, играть на бирже, как в
рулетку!

Иногда это симпатично. Иногда - это
единственный нормальный способ жизни в этом
климате и под этими небесами. Но есть области
деятельности, где ближневосточное
разгильдяйство строго противопоказано.
"Проколов" у наших военных и служб
безопасности в последнее время стало больше.
Наказание за это было бы гораздо
чувствительнее, не будь наши соседи - слава
Б-гу! - просто чемпионами мира по
расхлябанности и бардаку.

Итак, сам документ.

Государство Израиль
Министерство юстиции
Бюро юридического советника правительства

Иерусалим, 29 сивана 5756

16 июня 1996
Письмо 2976/96
Дело 403
(При ответе просьба ссылаться на номер)

Итоги обсуждения темы: церемония принятия
клятвы - организация "Эяль"

Дата обсуждения: 2.5.96
Место обсуждения: Бюро юридического советника
правительства.
Присутствовали: Юридический советник
правительства (Эльяким Рубинштейн)
Государственный прокурор (Эдна Арбель)
Прокурор иерусалимского округа (Ледор)
Хэзи Кало (непосредственный начальник Авишая
Равива), Эли Барак (глава еврейского отдела), Г.Бен-Ами - Шабак

Н.Бен Ор, заведующая уголовным отделом
государственной прокуратуры
Талия Сасон, отдел по делам граждан
государственной прокуратуры
Лиора Хабилио, ответственный работник
прокуратуры иерусалимского округа
Ноам Солберг, старший помощник юридического
советника правительства

Краткое содержание протокола: Изложение
свидетельств из дела 133/95 - церемония
принятия клятвы в организации "Эяль",
итоговый документ от 29.3.96 сделала Лиора
Хабилио; доклад о результатах расследования -
принятие клятвы в организации "Эяль",
итоговый документ от 5.2.96 сделал И.Родман

Юридический советник (Ю.С.): Мы все видели
видеокассету с записью. Тот, кто
присутствовал на месте, должен был понять,
что речь идет не об аутеничной церемонии. И
комиссия Шамгара в своем отчете ясно говорит
об этом.

Хабилио: Я не видела, что специально были
выпущены какие-либо неаутеничные куски. Я
вижу трудности для выдвижения обвинительного
заключения против того, кто записал это.

Ю.С.: Может быть, серьезно воздействовать на
того, кто писал?

Кало: Речь идет о проблематичном агенте. Если
сравнить пользу и вред, который он принес:
этот человек действовал 8-9 лет. Большую
часть времени он работал хорошо, не считая
последнего года. Он дал несколько тысяч
сведений и разъяснений. В последний год он
будто бы с цепи сорвался. Мы это поняли в
самом начале такого его поведения. Он
рассказал все на предварительном следствии.
Мы продолжали его использовать. История с
кассетой с нашей точки зрения очень тяжелая.
Мы обсудили этот случай и пришли к выводу,
что он неуправляем и его невозможно
использовать.

Но мы назначили новые правила управления им,
отключение, психологическая проверка. Нам
было ясно, что так не может продолжаться, и
мы не станем покрывать его в случае
нарушений. Задним умом если бы мы прекратили
с ним связь, может быть, он бы выдал нам
убийцу.

Предать его суду - это значит предать суду
службу Шабак. Нам бы пришлось раскрыть все
свои методы работы. Это очень повредит нашим
действиям. Оперативный вред. Следует помнить,
что мы находимся в тяжелом противостоянии с
нашими противниками. На суде все раскроется,
все выйдет наружу.

Я не помню, чтобы был суд на Шабаком при
закрытых дверях. Это может привести к
большому вреду. Раскрытие секретов работы и
так далее.

Бен-Ор: Адвокат, который будет представлять
интересы А.Равива, будет идеологически
подготовлен и возможно будет сотрудничать с
экстремистами. И секреты раскроются.

Сасон: Они сделают все, чтобы раскрыть.

Бен Ами: Уголовное намерение: Была ли
подготовка совершения преступления? Они
подозревали Равива в содействии с ШАБАКом и
ему надо было оправдаться. Он должен был
опровергнуть все обвинения. В обсуждении с
Дорит Бенеш она дала разрешение на действия в
университете Бар-Илан, с тем чтобы подозрение
упало на другого человека, чтобы его
арестовали.

Он должен был защищаться в соответствии с
заданием. Любой адвокат пригласил бы Равива
на суд как свидетеля.

Барак: Равив действовал с целью насилия.
Факт, что его подозревали в соучастии с
ШАБАКом, потому он все время вынужден был
доказывать, что он действует.

Ладор: Следует закрыть это дело от огласки.
Выдвижение обвинительного заключения может
сильно навредить Шабаку. Следует принять во
внимание специфику Шабака. Мы закрываем много
похожих дел по причине отсутствия важности
для публики. Вред понятен. Это будет
неудачный суд. Закрытие дверей не поможет.

Бен-Ор: Мне еще мешает и уголовный взгляд. Я
не уверена, что это не закончится
оправданием. И тогда мы окажемся в странной
ситуации. Этот человек работает в
проблематичной ситуации.

Ему не были разрешены действия в организации
"Эяль". Ему не разрешили принести телекамеры.
Полицейский агент, занимающийся продажей
наркотиков не имеет права их принимать. И
т.д. Когда находишься в деле, тяжело, иногда
агенту разрешается пойти на уголовное
нарушение. Может быть необходимая оборона;
может быть оправдание; надо завоевать сердца
окружающих. Я не хочу доводить до уголовного
решения.

Ю.С.: Я вижу дело очень серьезным. Я вижу
очень серьезный ущерб для Шабака. Даже то,
что было раскрыто имя агента и его кличка
нанесло очень серьезный ущерб. Однако,
дополнительный вред относительно невелик. Его
можно уменьшить. Можно провести процесс при
закрытых дверях. Сама история очень серьезна
и есть общественный интерес в проведении
уголовного процесса. Эта история очень
возмутила всех телезрителей и привела к
большому ущербу. Большая буря. Я не вижу как
можно устранить проведение процесса.

Бен-Ами: И еще. Набор агентов и действие
существующих агентов. Источники требуют,
чтобы служба обеспечивала им секретность.
Будут осложнения с работой агентов и
управлением агентами

Ю.С.: Параграф 68 (бет) (1): Обсуждение при
закрытых дверях. Комиссия Шамгара также
заседала при закрытых дверях. Это возможно.

Сасон: Допустим, что есть якобы
свидетельства. Эта запись меня очень
впечатлила. Мы видим из слов Хэзи Кало вред,
который будет нанесен Шабаку. Я должна
предположить, что вред будет нанесен. Надо
взвесить плюсы и минусы. Надо взвесить это
хладнокровно.

Арбель: С точки зрения юридического советника
правительства и государственного прокурора -
нельзя проверить свидетельства, если мы
знаем, что они не дают настоящую картину.
Этот человек - агент. Мы не знаем все
обстоятельства, которые были тогда. Мы не
сможем узнать, каково было настоящее
положение вещей. Свидетели в суде, может
быть, скажут, что он работал по указаниям
Шабака. Невозможно сказать, есть
доказательства или нет.

Подстроенное дело. Направления не были
понятны Авишаю Равиву. Что было бы если бы
этот человек предотвратил убийство? Со всеми
затруднениями я не вижу, как мы сможем
достичь цели. Не с легким сердцем я советую
закрыть дело.

Ю.С.: Параграф 4 (алеф) - я не вижу проблемы
со свидетельством. Я не вижу проблемы в
области преступного намерения. Это дело
закрыть нельзя без публичного обсуждения.

Ладор: Мы сформулировали в свое время
черновик решения о действиях при закрытии
таких дел.

Арбель: Легче всего объяснить закрытие
нехваткой улик. Проблема с уликами: возможно,
что он хотел доказать, что он один из них. Я
вижу тут проблему. Если есть проблема с
уликами, более легко аргументировать. Я не
должна ждать и идти на суд, чтобы он мне все
это сказал. Я хочу чувствовать уверенность.
Но есть большая опасность. Мы это можем
сказать в Верховном суде. Это можно
аргументировать.

Барак: Фактически на протяжении работы Равива
было много случаев. Он, конечно, сможет
свидетельствовать о том, где мы его
использовали. Все раскроется. С точки зрения
судебной будут осложнения.

Даже после передачи (этой записи) его
продолжали использовать.

Сасон: Нехватка улик и публичный неинтерес -
вместе это аргументы.

Ю.С.: Я не хочу быть замешанным в закрытии
дела.

Я не буду приводить аргументы. В любом случае
следует послать письмо в ведомство
радиовещания и телевидения и в нем Надо
написать что-нибудь против Эйтана Орена. Я не
могу быть в это замешанным. Что касается
меня, я бы выдвинул обвинительное заключение.
Но, как я сказал, я не хочу быть замешанным в
этом.

Я прошу, чтобы делопроизводство было передано
в прокуратуру, чтобы решение было вынесено
государственной прокуратурой и чтобы тем
самым была возможность обжалования.

Записал: Ноам Солберг, адвокат

Автор Зэев Ленский